Покедова, Мастодон!
Забавно, как вовремя подворачиваются правильные книги. Когда реальность вокруг начинает напоминать затянувшийся серый день, рука сама тянется к чему-то ледяному. На днях я ловила себя на том, что механически перелистываю «Террор» Симмонса. Наверное, искала там созвучие собственному тупику.
Там есть этот долгий, изматывающий момент, когда экипажи застрявших во льдах «Эребуса» и «Террора» наконец признают очевидное. Корабли, которые три года были им домом, защитой и вообще единственным оплотом цивилизации посреди вечной мерзлоты, незаметно превратились в склепы. Стены кают сжимаются, уголь на исходе, цинга точит людей изнутри, а воздух становится слишком тяжёлым от взаимных претензий и бессмысленных разговоров. Капитан Крозье понимает: если остаться на борту, они просто сгниют в относительном, привычном уюте под монотонный бред умирающих матросов. Нужно бросать всё, сходить на лёд, впрягаться в лямки и тащить тяжёлые шлюпки по торосам к какому-то призрачному берегу, в который уже никто толком не верит.
Уходить в пустоту всегда чертовски паршиво. Внутри всё равно шевелится глухое сожаление и тоска по временам, когда эти палубы казались нерушимыми, а будущее — понятным. Три года — приличный срок для цифрового пространства, успеваешь прирасти к нему кожей, привыкаешь к лицам, к местным ритуалам, к ежедневной рутине. Там, на борту, осталось несколько человек — точнее, несколько аккаунтов, — по которым я действительно буду скучать. Те редкие, живые умы, ради которых вообще стоило каждое утро открывать ленту. Но парадокс цифрового пространства в том, что ты не можешь забрать людей с собой, когда твой собственный корабль идёт ко дну. И оставаться ради них, превращаясь в призрака, который просто караулит обрывки чужих реплик, — тоже тупик. Если связь была настоящей, она найдёт способ прорасти в других координатах. А если держалась только на общем адресе сервера, значит, её время тоже вышло.
Впрочем, Пелевин в таких случаях всегда напоминает про этот японский праздник Бон — день поминовения усопших, когда живые зажигают фонарики, чтобы души предков нашли дорогу к дому. Наша суета в сети, все эти профили, аватарки и бесконечные реплики — не более чем танец таких вот призрачных огоньков. Мы зажигаем экраны, как фонарики, и ждём, что кто-то придёт по этому свету. Мы создаём цифровые проекции самих себя, чтобы хоть как-то зацепиться за пустоту, но в итоге эти проекции начинают жить вместо нас, требуя регулярной подкормки в виде лайков и пустых покачиваний головой.
Когда пространство вокруг тебя мельчает, превращаясь в пресную жвачку, а твои собственные мысли больше не помещаются в убогие рамки коротких заметок, выбор исчезает. Остаться на борту — значит добровольно согласиться на удушье. Решение удалить аккаунт зрело слишком давно, и шлюпки уже спущены на лёд.
Самая горькая и трезвая мысль Симмонса ведь даже не в трудностях пути. Спасение — это иллюзия. Тунбак, это чудовище из полярного мрака, не оставляет людей, когда они сходят на землю. Оно идёт по пятам, собирая свою дань день за днём — на тёплой палубе и на самом далёком, заброшенном берегу. Финал у всех один, и глупо делать вид, будто мы куда-то успеем добежать. Концовка известна заранее, весь наш путь — лишь временная отсрочка от того, чтобы стать кормом для льда.
И если этот финал неизбежен, если мы все — лишь тени, приглашённые на этот сомнительный праздник жизни на пару мгновений, то значение имеет только то, как именно ты проводишь оставшееся время. Можно тихо и бесконечно угасать в тёмной каюте, слушая, как соседи по несчастью в сотый раз обсуждают какую-то бытовую чепуху, сплетничают, хвастаются или спорят о покупке очередных носков. Забавно, как люди умудряются превратить даже поминки по собственной реальности в убогий маркетплейс. Они искренне верят, что если купить правильные носки или собрать достаточное количество виртуальных одобрений от призраков, то Тунбак на берегу сделает вид, что их не заметил.
А можно просто выйти на чистый, морозный воздух, шагнуть на пугающий белый лист и попытаться развернуть свои мысли в полную длину — без оглядки на то, понравится ли это случайным прохожим. Задуть свой колыхающийся фонарик на общем празднике, чтобы наконец увидеть настоящую темноту и звёзды над головой.
Внутри есть вполне живой страх перед новым, большим форматом. Писать короткие посты в привычной экосистеме было легко, это получалось само собой. Выйти на открытое пространство лонгридов, где больше нет готовой аудитории и привычных алгоритмических костылей — от этого действительно поджимает хвост. Хватит ли дыхания на длинные тексты? Не знаю. Но оставаться там, где стало тесно, было уже невозможно. Корабль оставлен.
Впереди много пустого пространства, тишины и длинных строчек. Переворачиваем страницу.
---
/mytty/